субота, 12 вересня 2015 р.

Баренцбург

Ещё во время лекции А. Умбрайта, где он с гордостью показывал фотки новогоднего салюта в Баренцбурге "вот как мы на Свальбарде умеем праздновать!", прозвучала такая фраза, былая реакция одного пассажира люксусного лайнера: "Müssen wir so was sehen?" (Надо оно нам такое видеть?) - "Ну надо хотя бы представление иметь как люди живут". Что нас ожидает я даже не догадывалась. Инструкция была следующая: всех на Зодиаках отвезут к причалу, там парочка сотен деревянных ступенек (штук с 300) и вы попали на центральную улицу, за пределы поселения не выходить, назад к ужину. Зодиак - это фирма, производящая самые качественные в мире резиновые моторные лодки, на Зодиаках помещается 14 человек пассажиров и один матрос. Не все резиновые лодки, используемые в мире на круизных лайнерах, произвела фирма Зодиак, но это как с липкой лентой, её везде, от любого производителя, называют скочем, от названия фирмы. Ещё для высадки пассажиров использовали тендерные, спасательные катера вместимостью в 100 человек и до 150 в случае крушения. Вид на Баренцбург с нашего корабля - цветной хаос на чёрном фоне.

Лестница, счёт ступенек, создавали свою гипнотическую магию: куда мы попали?
Первые взгляды ловили сползающие со склона деревянные руины, допотопное "портовое здание" с телефоном времён возникновения телекоммуникации, черную землю, горы угля, ржавое железо то кучками, то разбросанное по склону с бетонными слитками, полное отсутсвие растительности, кое-где чёрный снег, ручьи талой чёрной воды, перекосившиеся мостовые из старого дерева.

Слева тоже деревянное, добитое вандалами большое здание цвета шелушащейся половой краски, с вывеской кирилицей "СТОЛ(овая)" над бывшим входом, с другой стороны какие-то плакатные художества и стих Роберта Рождественского про полярников.
Наш народ на центральной улице потянулся всей толпой на лево, к церквушке с намёком русского деревянного зодчества. Вернее церквушка была так ничего, но ремонтник бы ей не помешал. Специально для нас церковь открыли, мужчина перекрестился несколько раз, зажёг тонкую восковую свечу и прошептал короткую молитву. Обыкновенные домашние иконы, тексты молитв в рамках. У меня было чувство, что мы интуитивно все подались в эту церковь спасаться от первого впечатления.
Уже выйдя, начали рассматривать округу, здания, верхние склоны. Где-то из снега показала мордашку полярная лиса, махнув хвостиком с чёрной кисточкой.
В самом центре мы увидели небольшую группу работников кавказской национальности, разбиравшую старое деревянное здание. Они с тёмными лицами просили их не фотографировать и только грустно улыбнулись, когда мой муж, опустив объектив, на русском спросил: "Здесь будет что-то новое?"
Баренцбург познал свой расцвет в 70-е годы, когда работать "на севере" да ещё и за границей считалось прибыльным и престижным. В то время в посёлке жило около полторы тысячи человек. Имелась школа, детсад, больница, ферма, гостиница, спортзал, дом культуры, постепенно возвели плавательный бассейн, музей. Были построены высотные дома (четырёхэтажки, аж три штуки), самые северные в мире. Вот тупость-то строить что-то не вписывающееся ни в какие законы природы, что бы быть самым-самым пупер-супером (здесь скривимся и моргнём левым глазом), без учёта термопередачи. Сегодня эти дома "утеплены" метровым слоем чего-то, но только по бокам - низу не обязательно. Перед этими домами красуется Ленин и большая стела с лозунгом "Наша цель - коммунизм".
Всё это можно там увидеть и сегодня, где-то разваливающееся, где-то цветное и подмарафетенное. По приезду домой я рылась в интернете и нашла фототографии Баренцбурга, где на месте этого лозунга на стеле просто большими русскими буквами было написано "Баренцбург", кто и когда, после какой выпивки, решил вернуться к коммунистической цели - я не знаю. Меня все наши пассажиры всё время просили перевести надписи и все без исключения конфузились от "нашей цели".
Дома в Баренцбурге, как и везде в условиях вечной мерзлоты делают на "курьих ножках"(бетонных столбах), ну а потом, то ли канализация прорвала (не пахло), то ли вода конденсируется зимой и не успевает расстатять летом, природа эти столбы укрепляет хорошим слоем льда.
В 90-х снабжение и организация жизни на Шпицбергене сошли к нулю, там, можно сказать, влачили своё существование только единицы. Траст, занимавшийся и до сих пор занимающийся добычей угля, прославился в интернете не выплатой зарплаты и судебными исками. Вырученные деньги текли не в Россию, не внедрялись в поселение, а оседали в карманах начальников. Об этом нам даже не надо было рассказывать - всё на лицо.

Есть и здания внешне приличные, пивоварня, больница с аптекой, зашла - вот в это голубое: спортзал, сувенирный бутик, бассейн.
Но в бассейне у меня отнялся дар речи, я такой антисанитарии никогда не видела и не представляла. Пустое помещение, без единого посетителя летом после обеда, нагревают до примерно 35 градусов тепла, вода там цветёт, наверное и ряска бывает, облезлая плитка, сыпучая штукатурка, кальк на стенках.
Я, естественно, искала общения с людьми, живущими в этом месте. На крыльце одной "высотки" молодой товарищ ответил мне на вопрос о том что за люди сегодня заселяют это место: "Мы все с Луганска или Донецка, 90% населения с Украины, от войны бежали во все стороны, думаем пересидеть здесь страшное время, заключили контракты на работу на 2 года, хотим надеяться, что нам оплатят наш труд". Из примерно 450 человек живущих сегодня Баренцбурге более 100 шахтёры, добывающие уголь. Шахта не профитабельная и дотационная. На музейном домике поморов XVI века, кто-то под окошком слева настольгически нацарапал "Енакиево".
Остальные 300 с лишним человек - члены семей, врач-педиатр, учителя, одиночки-романтики. Школа (справа с росписью на красном кирпиче)), садик, для нас-туристов закрытый музей. Вот музей есть или был когда-то, а какого-нибудь магазина не видели, так и не поняли как людей снабжают самым необходимым, только сувенирнй бутик.
Позже я ещё задавала вопросы одному россиянину, приветливый такой. Нарушила западное табу, спросила про зарплату, он мне ответил что-то про тысячу (долларов, евро, крон? - Бог его знает), сразу же уточнив - "нет-нет, не ради денег я сюда приехал", рассказал про электронную карточку на которую начисляются доходы в арктических рублях, всё что не использовалось можно будет получить в Москве в российских рублях. Хоть и оставил этот молодой человек у меня хорошее впечатление, но от разговора я отошла с комком в горле: тысяча чего-то за шахтёрский труд в условиях полярной ночи. Для сравнения, среднняя годовая зарплата норвежца 90 тысяч евро в год, в тех же или куда лучших условиях.
Когда начались западные санкции, которые, кстати, только запрещали въезд в страаны ЕС и на американский континент сотне российских политиков, какой-то путинский умник решил, появиться в Баренцбурге, забыл что это Норвегия. Была шумиха, "Россия может напасть на запад". Увидела я там Россию, даже консульство в Баренсбурге имеется, если это кусок России, то на ладан она там дышит, опираясь на украинских шахтёров, в экологической клоаке.
Дорог нету, но машина стоит.
Ферма. Пахло. Прошли дальше, до черты посёлка - хаотичная свалка, ржавые вывески. Как видно - все коммуникации над землёй, промёрзшую землю не раздолбить, обшитые деревом, они должны были выполнять роль пешеходных дорожек, но никто их с 70-х годов не ремонтирует. Там чёрт ногу поломает.
Закончить хочется чем-то хорошим - зелёной жизнью в окошке в том суровом мире и форточкой, открытой в летнее время.

2 коментарі:

  1. Наташа,
    отменный пост) Прочла и предыдущий, в закладках оставила для мужа, он с удовольствием читает.
    Знаешь, искренне рада, что есть еще романтики, добровольцы и прочие Дон-Кихоты, которые бросают (хоть и на время) сытую жизнь и хотят оставить после себя след, что-то хорошее.
    Работать в подобных условиях - уже подвиг.
    Бог с ней, с политикой...

    ВідповістиВидалити
    Відповіді
    1. У меня была очень смешанная реакция. Во-первых я ничего не ожидала, поэтому трезво на всё смотрела. Да, я тоже людей готовых жить на севере считаю особенными, но когда туда попадаешь, как укол в голову получаешь и всё начинает будоражить фантазию. Во-вторых, если я пишу что там всё серо и угрюмо, то это не только вина людей и безхозяйственников, взявших на себя ответственность за это место, в условиях той природы все процессы замедленны. В более тёплых местах мира всё бы травой поросло, поглотил ось бы вегетацией, а там такое всё голое голёшенькое.

      Видалити